Фрэнсис Гальтон

Гальтон измерял всё: рост, силу пожатия, красоту женщин по графствам, действенность молитвы, скуку на заседаниях Королевского общества. Из этой мании счёта выросла современная статистика — и одна из самых мрачных идей XX века.

Двоюродный брат Дарвина

Из богатой квакерской семьи (дед — Эразм Дарвин, общий с Чарльзом). Учился медицине, бросил, получив наследство; путешествовал по Юго-Западной Африке, за что получил медаль Королевского географического общества. Ввёл в метеорологию понятие антициклона и напечатал первую погодную карту в газете.

«Происхождение видов» кузена перевернуло его занятия: если признаки наследуются, значит, наследственность можно измерить.

Регрессия и корреляция

Работая с данными о росте родителей и детей, он обнаружил: у высоких родителей дети в среднем ниже родителей, у низких — выше. Он назвал это «регрессией к посредственности» — отсюда слово регрессия, которое сегодня означает совсем другое (подгонку прямой), но осталось от этого наблюдения.

Дальше — коэффициент корреляции как мера совместной изменчивости, введённый в 1888 году, и доска Гальтона: шарики, падающие через ряды штырьков, ложатся в биномиальное, а на пределе — нормальное распределение. Наглядная демонстрация того, почему колокол вылезает отовсюду.

Совместно со священником Уотсоном (1874) он разобрал задачу о вымирании фамилий: с какой вероятностью род пресечётся, если число сыновей случайно. Так появился ветвящийся процесс — модель, которая потом описала цепную реакцию, эпидемию и распространение мутаций.

Ему же принадлежат дактилоскопия как метод опознания, слово «близнецовый метод» и первая биометрическая лаборатория.

Евгеника

Слово придумал он же, в 1883 году. Из наблюдения, что способности наследуются, Гальтон вывел программу: поощрять потомство «лучших» и ограничивать «худших». Он основал лабораторию, финансировал кафедру, вокруг которой Карл Пирсон построил биометрическую школу.

Дальше эту программу подхватили те, кто пошёл до конца, — вплоть до законов о принудительной стерилизации в США и Скандинавии и до расовой политики Третьего рейха. Статистические методы, придуманные ради евгеники, оказались нужны всем; сама евгеника оказалась тем, чем оказалась.

Разделять здесь одно и другое нельзя: корреляция и регрессия появились именно как инструмент для этой задачи. Наследство Гальтона в статистике работает ежедневно, и знать, откуда оно, — часть честного счёта.